"Прежде всего, - сказал я ему, - я Вас не инструктирую. Это должно быть Ваше личное решение. Я могу только подумать вместе с Вами и сказать Вам, как бы я, со своей стороны, скорее всего, поступил на Вашем месте. Понятно, что если мое прибытие на службу высвобождает какие-то армейские силы, то в случае, когда во время моей службы происходит депортация евреев, я откажусь даже мыть посуду на кухне самой тыловой базы".

"По всей видимости, положение дел не таково, - уточнил мой собеседник. – Моя служба должна проходить в Песах, задолго до реализации "плана размежевания", и комбат говорит, что речь идет об охране жителей поселений. Так что вопрос становится гораздо более сложным".

"Верно, - сказал я. – Благодаря твоему вопросу становится понятно, что в данном случае мы не говорим об отказе от выполнения приказа с целью помешать реализации "плана размежевания". Мы говорим об отказе как о гораздо более широкой декларации."

Все больше и больше становится очевидным, что настоящая борьба за Гуш-Катиф – это не тактическая борьба. Очень важно устраивать акции протеста на перекрестках и окружать Гуш Катиф "живой стеной" из протестующих. Ценна любая форма протеста. Но, в конечном итоге, мы не сильнее государства. Все акции борьбы и протеста основаны на том, что правительство не является выразителем народной воли, а следовательно, его решения нелегитимны. Все эти действия имеют своей целью растормошить спящий народ и, в конце концов, побудить его ясно высказать свою волю. Пока мы не сумеем доказать, что "программа одностороннего отделения" противоречит стремлениям народа, Шарон найдет способ подавить любое сопротивление. "План размежевания" действительно сойдет с повестки дня только тогда, когда всем станет очевидно, что народ – против. Ведь даже если мы очень преуспеем и добьемся ухода Шарона с поста премьер-министра, то вместо него может придти Биби. Он станет марионеткой левых точно так же, как ею стал Шарон, и он так же попытается осуществить "план размежевания".

Самое эффективным решением было бы вынесение вопроса на всенародный референдум. Левые и Шарон проголосовали против референдума, потому что они боятся контакта между верящей общественностью и народными массами. Такой непосредственный контакт был установлен на референдуме внутри Ликуда, и тогда раскрылось истинное, природное и здоровое стремление большей части народа – быть евреями. То есть чувствовать себя причастными к еврейской истории и традиции, верить в будущее еврейского народа и идти бок о бок с теми, кто эту веру представляет.

Отказ выполнять преступные приказы – самое важное из всех действий, направленных на борьбу с "программой одностороннего отделения". Не потому, что именно это должно остановить выселение, а потому, что такая форма протеста в массовом масштабе – это альтернативный референдум! ЦАХАЛ до сих пор – народная армия. Если большинство солдат откажутся участвовать в выселении, это будет означать, что народ однозначно проголосовал против "плана размежевания". Если бы я сейчас получил повестку, то думаю, что отказался бы явиться на службу даже под угрозой тюремного заключения, несмотря на то, что конкретно моя служба с "планом размежевания" никак не была бы связана. Мой отказ сыграл бы роль голосования в референдуме. Основная задача, стоящая на данный момент перед ЦАХАЛом, это реализация "плана размежевания". Таким образом, все время, пока армия тренируется и подготавливается к осуществлению этого злодейства, я отказываюсь носить ее форму, я голосую против центральной задачи, к реализации которой армия готовится уже сегодня. Отказ подчиняться преступным приказам на сегодняшний день – это референдум, и это моя возможность проголосовать против выселения.

"А что мне ответить моему комбату, который говорит, что я, по сути, подвергаю опасности жизнь людей в Северной Самарии?" – спросил собеседник.

"На мой взгляд, этот вопрос гораздо более легкий, - ответил я. – Пока Рабин не пожал руку Арафату, одной роты пограничников было достаточно, чтобы поддерживать порядок в регионе. Единственной причиной того, что тебя сейчас вызвали на резервистскую службу, является процесс Осло. Опасность для поселений, да и для всей страны, сейчас представляют не арабы, а левые, которые привели сюда террористические группировки и подогревают в них надежду на победу. И теперь именно тот, кто создал проблему, обвиняет тебя в том, что ты должен ее решать! Солдаты, которые охраняют поселения, делают очень важное дело, но они ведут борьбу с симптомами, а не с источником болезни. Напротив, солдаты, которые откажутся сейчас служить ценой тюремного заключения, совершат нечто гораздо более важное – излечат корень проблемы, и благодаря им мы в будущем вообще не будем нуждаться в охране.

Важно понять – проблема сегодня не в арабах, проблема в евреях. И поэтому ЦАХАЛ уже не должен восприниматься как объект приложения всех усилий. Мы по-прежнему должны стремиться быть ударным ядром еврейской армии, но воспитание детей, поселенческая деятельность и забота о незащищенных слоях населения на сегодняшний день важнее. Тот летчик, который заявил, что будет участвовать в выселении, потому что иначе в израильских ВВС не будет религиозного летчика, в моих глазах – человек, система ценностей которого перевернулась с ног на голову…

Будем надеяться, что с Божьей помощью, в скором времени все перевернется и встанет опять на ноги и мы вернемся к нормальным ценностям, вместо извращенных. Это уже происходило с еврейским народом, например, во времена исторических событий праздника Пурим."

- "Спасибо, счастливого Пурима!" - сказал голос на другом конце трубки.

- "Счастливого Пурима!"

Перевод Ш. Бродской

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Пожалуйста авторизируйтесь или зарегистрируйтесь.

Powered by AkoComment 2.0!