На первый взгляд может показаться, что между советским коммунистическим режимом и Государством Израиль не так уж много общего. СССР был ярко выраженным тоталитарным государством: однопартийная система, "железный занавес", развитая система карательных органов и пенитенциарных заведений. В Государстве Израиль существует, по крайней мере внешне, демократическая форма правления, и его границы открыты. В СССР не было никакой легальной возможности для частной инициативы, в Израиле это не так. Коммунисты расстреляли, замучили, уморили голодом, послали зазря на верную смерть десятки миллионов человек, тогда как у нас человеческая жизнь вроде бы ценится. Но вглядевшись повнимательнее, можно прийти к неожиданному выводу, что сходства, оказывается, не так уж мало. По сути, речь идёт об одном и том же явлении, только в более мягкой форме и под другой вывеской. Назовём его "большевизм в широком смысле" и попытаемся вычленить его основополагающие элементы. Последние подразделяются на две группы: идеологические и практические.

В области идеологии, у большевизма в широком смысле можно выделить следующие свойства:

1). Прогресс как высшая ценность. Любая группа, находящаяся у власти, стремится выдвинуть программу или идеал, с целью убедить народ в необходимости продолжения её дальнейшего пребывания у власти; для наших рассуждений даже и не важно, намереваются ли власть имущие в действительности осуществлять декларируемые цели, либо их провозглашение служит лишь их тактическим интересам и не более того. В отличие от националистических и фашистских режимов, большевистский метод опирается на идеи интернационального характера (иногда вплетая в них и национальные мотивы). Партия большевиков в России подняла на щит идею всемирной (ни больше, ни меньше) рабоче-крестьянской революции; когда выяснилось, что мировой пожар пока не раздувается, ограничились, на первом этапе, построением социализма в одной отдельно взятой стране. Их израильские последыши выдвинули идеал не мирового, а лишь регионального пошиба: "новый Ближний Восток"; когда оказалось, что его осуществление пробуксовывает, решились покамест ограничиться идеей "двух государств для двух народов". Зато идеал, предназначенный для внутреннего пользования – превращение еврейского народа в "израильтян" без корней и без прошлого – никак не меркнет перед идеалом сплочения "братских" народов советских республик в "советский" народ.

Большевики выстраивают свои далеко идущие идеалы на основе самых передовых и самых притягательных идей своего времени. В начале прошлого века этими идеями были "социализм" и "борьба за дело рабочего класса" в их различных формах. В наши дни это "свободная экономика" и всемирное процветание в одной глобальной деревне. И в том, и в другом случае предполагается стирание национальных различий, к которым относятся (как и к вере, традиции, религии, общине) как к пережитку прошлого, который надо отбросить как ненужное препятствие в продвижении к заветной цели. Идеалы, выдвигаемые большевизмом, отличаются не только широким использованием самых "прогрессивных" (по мнению их выдвигателей) идей, но и сама по себе идея "прогресса" является постоянно декларируемым идеалом, для достижения которого все средства хороши. На алтарь Молоха прогресса допускается, а подчас и предписывается, приносить человеческие жертвоприношения. В этом плане наши "жертвы мира" лежат в одном ряду костей с жертвами большевистского переворота и сталинских репрессий. Надо отметить, что и в отношении тех видов прогресса, о "прогрессивности" которых особых споров не возникает – прогресс в науке, технологии, образовательном уровне населения – большевики также впереди на лихом коне. Самая страшная большевистская диктатура может при этом быть и самой просвещённой – одно другому не мешает.

2). Интернационализм. Руководящие круги большевистского переворота в России были в большинстве своём людьми европейски образованными и прозападно ориентированными. Их значительная часть проводила больше времени в Европе, чем на родине. Там – в университетах, кафе и салонах, под влиянием революционных идей тех лет – формировалось их мировоззрение. Излишне говорить, что эти люди оторвались от русских корней и русского национального самосознания, не принимали и даже презирали его (а для немалочисленных евреев среди них – такая же, если не большая, пропасть пролегла между ними и традиционным еврейским миром). Поэтому закономерно, что эта образованная прослойка оторвалась от своей нации и начала искать себе союзников за её пределами, и даже кооперироваться с ними для противоборства со своей же нацией. В этом, в общем-то, и состоит суть интернационализма.

Подобное происходит и у нас. Израильская элита оторвана и отчуждена от народа, не понимает его чаяний, презирает его историю, его корни, его аутентичных представителей. Ей куда как ближе общество подобных ей людей на Западе; там, на Западе, им приятней и вольготней находиться. А здесь они пытаются осуществить на нашей еврейской шкуре свои интернационалистские утопические прожекты.

Ленин и его соратники получали деньги на революцию из стран Запада; у тех, кто давал им на это деньги, был неприкрытый интерес в ослаблении Российской империи. Подобным же образом, и деньги на "новый Ближний Восток" и всякие прочие "Женевские инициативы" текут к нашим левым оттуда же, из карманов европейских воротил, опасающихся того, что евреи поднимут голову. И наши доморощенные интернационалисты ничуть не гнушаются заключать союзы даже с самыми злейшими нашими врагами, чтобы с их помощью повергнуть другую часть своего же народа.

3). Атеизм. Отдельные люди восставали против Б-га на протяжении всей человеческой истории, но лишь в Новое время атеизм оформился как идеология и увлёк в свой водоворот значительную часть населения Запада. Большевизм безошибочно распознал громадный потенциал этого мировоззрения, и научился использовать его для своих нужд с максимальной выгодой. Ведь национальное сознание не только еврейского, но, пожалуй, и любого другого народа основывается на базисной, естественной вере в Творца. Любая попытка увлечь целый народ той или иной интернационалистической идеей обречена на провал, коль скоро он остаётся в массе своей приверженным этой базисной вере. Но когда эта связь с Б-гом по той или иной причине ослаблена, то такие идеи могут оказаться очень даже привлекательны для значительной части народа, и на этой волне большевизм может дорваться до власти и удержать её.

Вера в единого Б-га является врагом номер один для любой большевистской тирании. Поэтому не стоит удивляться той тотальной жестокости, с которой была выкорчевана религиозная жизнь в Советской России. В Израиле до таких крайних мер не дошло: израильские социалисты лишь нейтрализовали традиционный иудаизм, согласились терпеть его на обочине израильской жизни, не допуская его превращения в доминантную компоненту израильского сознания.

Большевикам совершенно противопоказано допускать ситуацию, когда подвластный им народ начнёт приближаться к вере. Поэтому они вовсю стараются, чтобы атеизм и обслуживающие его концепции (в философии – идея о всесилии науки, в естествознании – дарвинизм, в психологии – фрейдизм или советская психиатрическая доктрина) безраздельно господствовали в сознании населения, препятствуя свободному изъявлению альтернативных концепций.

Перейдём теперь к области практики. Здесь всё сводится к одному – власти. Проанализируем только некоторые приёмы, которые используются большевиками для прихода к власти, её удержанию и сохранению.

1). Использование идеи "мира". Пожалуй, любой нормальный человек предпочитает тихо мирно сидеть у себя дома, "под своею лозой и под смоковницей своею", а не лезть под пули. На этой струне большевики умеют играть с непревзойденным искусством. В ход идут дешёвая демагогия, пацифистская пропаганда, а если условия позволяют – то и безответственные политические шаги. Большевистский переворот был совершён в конце Первой мировой войны, и вовсе не по воле случая. Затяжной кровопролитной войне не было видно конца. Антивоенная, подчас откровенно подрывная пропаганда расцвела буйным цветом на фронте и в тылу, подрывала моральный дух солдат, что незамедлительно сказывалось и на ведении военных действий, что в свою очередь давало новый всплеск пораженческим настроениям, и так далее. На политической сцене также не предпринималось решительных шагов – ни при царе, ни при Временном правительстве. Иное дело большевики: спустя каких-то два месяца после переворота был подписан Брестский мир с Германией, на весьма унизительных для России условиях. Но молодую диктатуру интересовали не интересы державы, а исключительно власть. Более того, подписание мирного договора было не только и не столько выполнение данных народу обещаний (эти обещания даже не являлись предвыборными), но здесь имел место хладнокровный расчёт. Миллионы солдат, усталых и озлоблённых, вернулись с фронта домой. Разорённое войной и внутренними передрягами хозяйство не могло абсорбировать эту огромную массу людей, пресыщенных войной, но за последние годы напрочь отвыкших от мирной жизни. Их штыки и винтовки легко повернулись против новых врагов, на этот раз внутренних – "буржуев" и вообще зажиточных людей, в рядах вновь сформированной революционной Красной Армии. Гражданская война закончилась победой "красных", все очаги сопротивления были уничтожены, и власть большевиков стала безраздельной. Марксистский тезис о "превращении империалистической войны в гражданскую" блестяще подтвердился на практике.

Ближневосточный "мирный процесс" был запущен при политическом и социальном положении, во многом сходным с тем, которое было в России тех лет. ЦАХАЛ увяз по уши в болоте войны в Ливане и не смог победить "интифаду" арабов территорий. На политической арене наблюдалась стагнация. Пораженческая левая пропаганда, всю мощь и слаженность которой израильтяне впервые испытали на себе с началом Ливанской войны, ударила по моральному духу нации. Сионизм уже потерял свою свежесть – даже безо всякой связи с левой пропагандой и неудачными кровопролитными военными кампаниями. "Ослиные" соглашения 1993 года по масштабам уступок напоминают Брестский мир 1918-го, да и в стечении обстоятельств, при которых оба этих соглашения были подписаны, тоже немало сходства. Пусть даже правительство Рабина пришло к власти не путём путча, а в результате демократических выборов, переговоры с Арафатом велись в тайне, за спиной у ничего не подозревавшего народа. Но наши большевики знали что делали. Годы ядовитой пропаганды и топтания на месте сделали своё дело, и значительная часть израильтян, хотя и не большинство, уже была готова к такому развитию событий и поддержала "мирный процесс".

При всех параллелях между этими двумя историческими событиями, необходимо подчеркнуть одно существенное различие: если большевики России использовали "мир" в качестве инструмента для захвата власти, то израильская элита применяет этот приём для её сохранения.

2). Натравливание различных групп населения друг на друга. Когда большевизм находится во время "инкубационного периода" или во время кризиса, ему как воздух необходим внутренний враг. Поэтому широкое использование в большевистской практике получило стравливание различных групп населения друг с другом, вплоть до гражданской войны. В рациональной плоскости, объяснение этому лежит в лаконичном принципе "разделяй и властвуй", сформулированном ещё задолго до первых большевиков. Если же посмотреть на этот приём под углом еврейской мысли, то напрашивается вывод, что тот, чьей конечной целью (возможно, им же и не осознаваемой) является возврат Творения вспять, к хаосу, и сам черпает энергию именно из хаоса. Выбор внутренних врагов не предопределён, а происходит согласно требованию текущего момента, и тогда базовая идеологическая доктрина (например, марксизм) корректируется соответствующим образом.

3). Распознавание опасных для власти групп населения, и их нейтрализация. Этот пункт близок предыдущему и в некоторых случаях смыкается с ним. Разница состоит в причинно-следственной связи: если в предыдущем случае инициатива в выборе внутренних врагов принадлежит большевикам, то здесь речь идёт об "игре на опережение", превентивных мерах в отношении тех, от кого исходит, или вероятна в будущем, угроза гегемонии большевистской власти. Очевидно, что у тех, кто оказался у власти посредством переворота или грязных закулисных махинаций, таких противников будет предостаточно.

Молодая коммунистическая диктатура это прекрасно понимала. Те, кто не приняли новой власти безоговорочно или считались ненадёжными, подвергались преследованиям, вплоть до физического уничтожения. Целые сословия были уничтожены – если не физически, то по крайней мере социально и культурно: богатые землевладельцы, "буржуазия" (городские частные предприниматели), зажиточное крестьянство, духовенство, офицерство, и в значительной мере интеллигенция. Немаловажной задачей была деиудаизация еврейских масс, и эта задача была решена силами большевиков еврейского же происхождения в рамках специально для этого созданной партийной структуры – Евсекции. По прошествии определённого времени настал черёд "чистки" и самой партии от миллионов "врагов народа".

Захват власти просоветскими социалистическими элементами в еврейском ишуве Эрец Исраэль произошёл не единовременно и посредством гораздо более "мягких" методов (см. статью на иврите "Израильские левые в действии" Ави Гольдрейха: http://he.manhigut.org/content/view/2165/140/ ), но в соответствии с лучшими рецептами марксизма. В ситуации, когда ишув, а затем и государство, находились под постоянной военной и демографической угрозой со стороны наших арабских соседей, его руководители, какие бы симпатии они ни пытали к Сталину и его режиму, не могли позволить себе "роскошь" гражданской войны и "чисток". Но и не прибегая к такого рода крайним мерам, им удалось нейтрализовать опасные (для них) элементы в ишуве, как ревизионистов и религиозных, и свести их влияние в ишуве к минимуму. На наше счастье, во вновь созданном Государстве Израиль власть сосредоточилась в руках умеренного социалистического крыла во главе с Бен-Гурионом, а не у откровенно просоветских элементов. Разумная и сбалансированная политика Бен-Гуриона, вкупе с лежащей в её основе ярко выраженной национальной идеологией, сделало возможной национальную и общественную консолидацию, которая сохранялась, медленно ослабевая, на протяжении десятилетий.

Сегодня все усилия правящей элиты сосредоточены на борьбе с поселенчеством. Наши большевики видят в поселенцах идеологическую и мировоззренческую угрозу продолжению своего господства. Но этим дело не исчерпывается. Идея очистки от евреев Иудеи, Самарии и полосы Газы находится в полном соответствии с претворением в жизнь идеи "мира", важность которой для большевиков уже была рассмотрена выше, а также как нельзя лучше отвечает и их стремлению отмежеваться от исторического сердца Эрец Исраэль на пути к превращению еврейского народа в "израильтян". Сочетание этих трёх факторов превращает поселенцев в ультимативного "врага народа" в глазах правящей элиты. Моти Карпель в книге "Революция сознания" подметил это обстоятельство и подверг его тщательному разбору. Для того, чтобы дополнить картину и взглянуть на преследование поселенцев вообще и событий "одностороннего размежевания" в частности в широкой перспективе большевизма как исторического явления, нам понадобится вновь перенестись в Россию 20-х годов. Среди прочих политических, культурных и сословных групп, павших жертвами большевистской тирании, есть одна, которая в контексте данной темы представляет для нас особый интерес. Я имею в виду казаков.

Казачество было особой этнокультурной группой русского народа. Казаки компактно проживали в степной приграничной полосе юга и юго-востока России, и вели особый образ жизни, в значительной мере дистанцируясь от остальных русских. Во главе угла стояли идеалы свободы, воинской доблести и неразрывной связи с землёй. Самобытность казачества проявлялась в его особом диалекте, структурах местного самоуправления, и даже в формах поселенчества. Воинскую службу казаки несли в отдельных казачьих войсках со своей системой воинских званий; женились, как правило, между собой. Свободолюбивый дух казаков не раз подвигал их на восстания против центральной имперской власти; неудивительно, что наиболее рьяное сопротивление и Советской власти имело место именно в казачьих областях (при этом и отношение казаков к "белым" было далеко не однозначным). Судьба этих независимых людей была весьма печальной. Часть их погибла, другая часть была сослана в Сибирь, но и в отношении тех, кто остались в своих домах, власти сделали всё возможное, чтобы навсегда разрушить их столетиями формировавшийся жизненный уклад. Коммунистам не нужен был ни огромный опыт, накопленный казаками в защите рубежей юга России, ни их успехи в сельском хозяйстве, ни тем более их самобытная культура. Им надо было лишь обеспечить, чтобы казаки никогда больше не подняли свою свободолюбивую голову. Эта группа населения, численностью в несколько миллионов человек, была уничтожена – по меньшей мере, в социо-культурном плане. Советская власть своих намерений в отношении казачества ничуть не скрывала; для своих действий она даже ввела в обиход специально для этого придуманный неологизм: "расказачивание".

Параллелизм, который просматривается между казаками и поселенцами, и трагическая судьба казачества в коммунистической России помогают нам глубже понять происходящие в нашей стране события. "Одностороннее размежевание" не исчерпывается актом ликвидации еврейских поселений в полосе Газы и Северной Самарии, каковы бы ни были декларируемые причины этого акта. Речь идёт о первой стадии процесса ликвидации поселенчества как группы, представляющей опасность для существующей власти. То, что речь идёт о людях бесстрашных, работящих, верных идеалам, верой и правдой несущих военную службу, правящую элиту нисколько не интересует. Наоборот, их продвижение в армии и их армейские структуры ("ешивот хесдер") не на шутку мозолят ей глаза. И возвращаясь к выселенным из Гуш Катифа: поведение государственных структур в отношении этих людей после выселения свидетельствует о том, что у государства не только нет и не было истинных намерений в деле скорейшего и полного восстановления этих общин на новом месте (пусть даже внутри "зелёной черты"). Налицо стремление властей к прямо противоположной цели: сделать всё для того, чтобы эти процветавшие общины не возродились ни в каком виде и ни в каком месте, чтобы фермеры, производившие уникальную сельскохозяйственную продукцию, доживали свои дни в депрессии и вынужденном безделье, а главное – чтобы дети этих "расказаченных" поселенцев не пошли по пути отцов.

И давайте не будем тешить себя иллюзиями: если расстановка сил в стране не изменится, то такая же судьба ожидает и поселенцев Иудеи и Самарии; "расказачивание" этих районов – лишь вопрос времени.

4). Контроль над СМИ. Нет нужды объяснять важность господства над СМИ в деле формирования повестки дня в государстве. Российские большевики, придя к власти, немедленно расправились со всей оппозиционной печатью (отдельные издания небольшевистских революционных движений просуществовали ещё несколько лет, пока большевики не "занялись" этими движениями вплотную), и такая ситуация продолжалась почти до распада СССР. Закрытие канала "Аруц 7" в Израиле была проведена в лучших традициях "Старшего Брата", и явилась необходимой прелюдией к "программе размежевания". Ивритоязычная независимая печать в Израиле пока существует (газеты "Макор ришон" и "Бе-шева", а также несколько журналов), но СМИ израильского мэйн-стрима их демонстративно не замечают.

Постоянно провозглашаемые идеалы "свободы слова" и "плюрализма" остаются на деле лишь пустым звуком. Израильские СМИ рьяно стоят на страже этих идеалов, когда речь идёт о левых и арабах. Но стоит только правому или религиозному перейти в своём выступлении некую невидимую грань дозволенного, так на него тотчас всем скопом навалятся находящиеся в руках левой элиты израильские СМИ и "отплюрализдят" смельчака по полной программе.

5). Контроль над сферой просвещения. Воспитание подрастающего поколения в духе, угодном большевистской власти, является залогом продолжения этой власти. Поэтому любая власть такого типа стремится к тому, чтобы система школьного образования была как можно более гомогенной, без излишнего плюрализма. Недаром одна из первых проведённых в Советской России реформ была именно создание единой государственной системы школьного образования. В Израиле, из сугубо тактических соображений, Бен-Гурион пошёл на создание отдельного государственно-религиозного сектора в школьном образовании – разумеется, под бдительным оком государственного надзора.

Негосударственное школьное образование в Израиле существует, но влачит довольно жалкое существование. Правящая элита чинит ему всяческие препоны и не даёт свободно развиваться, вступая таким образом в противоречие не только с традиционной еврейской позицией по этому вопросу, но и с мировоззрением свободного рынка (адептом которого она, казалось бы, является).

А что же по поводу высшего образования? Оно находится в почти безраздельной власти левых атеистических академических кругов (об огромной важности атеизма для удержания большевистской власти уже было сказано).

На этом я заканчиваю свою попытку охарактеризовать большевизм в широком смысле. Уверен, что список можно продолжить, а также найти и дополнительные примеры в современной истории. Но не в этом состоит моя цель, а в стремлении докопаться до глубинных причин нынешнего неблестящего положения, в котором находятся евреи Израиля. Правда должна быть высказана, как бы она ни была горька.

Если мы и дальше будем утешать себя иллюзиями, что "всё-таки у нас демократия", или "этого просто не может быть", или "с нами этого не случится", то наше положение будем ещё более безрадостным.

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Пожалуйста авторизируйтесь или зарегистрируйтесь.

Powered by AkoComment 2.0!